Пробуждение богов (lady_dalet) wrote,
Пробуждение богов
lady_dalet

Categories:

Александр Усовский. Как Черчилль развязал Вторую Мировую. Главный виновник войны - 12.

Мы готовились воевать «малой кровью и на чужой земле» — почему? Потому что Красная Армия (по мысли Л. Д. Троцкого и его единомышленников, долгое время заправлявших советскими Вооруженными силами) должна была нести освобождение угнетенным классовым братьям в Европе и Азии.

Истребляя при этом классовых врагов, в кои чохом были зачислены буржуазная интеллигенция — врачи и учителя, а также священники, юристы, художники и писатели. Короче, все, кто не долбил кайлом уголь в шахтах или гранит в карьерах. При том, что сами интернационал-большевики (ленинское окружение, первые руководители Советской России) никогда в жизни не то что лопатой — ножницами не работали! Весь этот хоровод смертей Троцкий, Бухарин, Каменев, Зиновьев и прочие вожди помельче планировали учинить ради счастья наших зарубежных классовых братьев.

Классовые же братья получать освобождение из наших рук, очевидно, не торопились. Ни в Испании, ни, позже, в Финляндии. Вместо легкой прогулки под гул восторженной толпы Красная Армия в Суоми столкнулась с отчаянно-яростным сопротивлением простых финских ребят, одетых в военную форму.

Следовательно, сама идея «нести революцию на штыках Красной Армии» оказалась порочна и бесперспективна. И ее следовало незамедлительно задвинуть в самый дальний ящик самого дальнего шкафа, а на рабочие столы Генерального штаба положить какую-нибудь другую доктрину. Которая будет отражать изменившиеся коренным образом политические реалии, возникшие в это время в Европе.

Потому что в сорок первом году врагом Советского Союза становились не безликие империалисты. И даже не буржуазные Франция и Англия, чьи корабли и самолеты привычно изучались зенитчиками и комендорами береговых батарей все эти двадцать лет в качестве возможных целей. Потому что в сорок первом году в качестве врага РККА получала германский вермахт, самую мощную армию Европы, спаянную железной дисциплиной и исповедующую национал-социалистическую идею — как выяснилось, значительно более привлекательную для народа, нежели все марксистские бредни.

И поэтому вместо командного состава армии, «преданного делу Мировой революции», в конце тридцатых годов Советскому Союзу вдруг резко и в огромных количествах понадобились офицеры и генералы, преданные своей Родине.

Каковых у него в наличии оказалось до обидного мало.

Зато в избытке было командиров, в Гражданскую бойко исполнявших обязанности палачей собственного народа. Которые Сталину (и советскому народу) в предстоящей войне были не нужны. Которые в предстоящей войне будут для Сталина и советского народа просто опасны. И от которых Сталину и советскому народу надо незамедлительно избавляться…

Отныне главной доктриной РККА должна стать идея защиты своей Родины от нашествия врага — для чего необходимо срочно сменить «модельный ряд» военной техники (что довольно несложно) и быстро переучить ее комсостав (что гораздо труднее).

Не надо забывать, что Красная Армия была создана Львом Троцким именно как инструмент Мировой революции — в каковом качестве и продолжала существовать, хотя самого Льва Давыдовича Сталину удалось-таки выдворить за пределы СССР (а потом — и пришить по-тихому альпенштоком; но это уже совсем другая история).

Поэтому верховная власть должна была незамедлительно начать очищение армейских рядов от троцкистов (термин этот заезжен донельзя, но если подходить без предвзятости, то троцкисты — это сторонники победы Мировой революции, хотя бы даже ценой гибели СССР. Посему они Советскому Союзу были в конце тридцатых годов на дух не нужны). И она его начала.

Тухачевский со товарищи, может быть, никакого военного заговора и не готовили. Может быть, они готовы были служить Советской власти до последней капли крови — но только их служба этой самой власти была уже не нужна, по причине чудовищной опасности со стороны троцкистского руководства армией для будущего страны. Советский Союз принялся избавляться от палачей и карателей в военной форме — потому что Сталин начинал понимать: предстоящие сражения станут Отечественной войной, а не карательной экспедицией во имя Мировой революции.

Чистка Красной Армии накануне войны — это естественный результат смены военной доктрины, а по большому счету — серьезный поворот во всей идеологической работе в государстве. Впервые, еще невнятно, но уже достаточно громко, прозвучал тезис о «национальных интересах Советского Союза». Каковые интересы отнюдь не совпадали с интересами интернационал-большевизма. Чтобы не стать проигравшей стороной в предстоящей войне, Советский Союз должен был из «первого в мире государства рабочих и крестьян» стать национальным государством русского народа. Или умереть.

Но, кроме безжалостной чистки командного состава РККА от сторонников «Мировой революции любой ценой», следовало также побеспокоиться о приведении в соответствие с новой военной доктриной и номенклатуры военной техники, в это время широко пошедшей из заводских цехов.

Вся советская промышленность принялась лихорадочно производить технику и вооружение уже для другой войны — гигантские количества амуниции были страховкой, позволявшей, как думали в Кремле, избежать военного поражения.

Переход страны на подготовку к войне начал сказываться довольно быстро — милитаризация Советского Союза пошла семимильными шагами.

Горы оружия стали расти незамедлительно — зря, что ли, весь советский народ из кожи вон лез, чтобы построить все эти Магнитки и ДнепроГЭСы?

Если в 1931–1938 годах советские артиллерийские заводы производили ежегодно в среднем по 1900 орудий всех калибров, то в 1939 году их выпуск (с учетом минометов) возрос более чем в 11 раз и составил 21 446; за этот же период количество выпущенных винтовок выросло в 9 раз и достигло полутора миллионов штук. Пулеметов (ручных и станковых) за два с половиной предвоенных года выпущено было 105 тысяч штук.

До 1939 года подавляющее большинство сходящих с конвейеров танковых заводов боевых машин были легкими танками. Неудивительно — танки в то время нам были нужны лишь для того, чтобы парадным маршем пробежать по Европе, везде встречая цветы и шампанское. С 1931 по 1941 год завод «Большевик» в Ленинграде выпустил 11 218 танков Т-26 в двадцати трех базовых модификациях.

К началу войны в строю их насчитывалось более девяти тысяч. В строю советских танковых войск также продолжали числиться более тысячи БТ-5 и почти 5400 БТ-7 (из них 715 — БТ-7 М с танковым дизелем В-2). С августа 1933-го по сентябрь 1940-го строился трехбашенный средний танк Т-28 (411 единиц в строю) и пятибашенный тяжелый танк Т-35 (56 этих жутковатых с виду, но уже безнадежно устаревших гигантов на 22 июня сорок первого еще оставались на вооружении РККА). Кроме того, советские танковые войска имели на вооружении более двух тысяч танкеток Т-27, 2225 пулеметных плавающих танков Т-37 и 1090 Т-38, к сороковому году утративших даже подобие какого бы то ни было боевого значения.

К концу 1939 года весь этот бронетанковый «зоопарк» уже значительно устарел, требовал ремонта, а еще лучше — замены, поскольку новая доктрина требовала от танков не молодецких рейдов по тылам дезорганизованных армий капиталистических «хищников», а тяжелой боевой работы. Для которой нужна противоснарядная броня (вермахт — рекордсмен среди европейских армий по количеству противотанковой артиллерии), пушка «взрослого» калибра, двигатель, обеспечивающий танку хорошую дальность хода и безопасность при попадании снаряда в моторный отсек.

И замена устаревшим машинам была создана.

С 1940 года началось перевооружение танковых частей — до весны 1941 года войска получили 639 тяжелых танков КВ и 1225 средних танков Т-34 (967 из них были переданы в войска пограничных округов), которые должны были сменить многобашенных монстров тридцатых годов, и 220 плавающих Т-40, которыми постепенно заменялись в разведбатах стрелковых дивизий Т-37 и Т-38 (у нового танка вместо одного 7,62-мм пулемета в башне стояла «спарка» из двух пулеметов — 12,7-мм ДШК и 7,62-мм ДТ, что утраивало его огневую мощь).

Кроме того, Красная Армия была в 1937–1939 годах переведена с территориального принципа комплектования на кадровый, части стали комплектоваться на основании Закона о всеобщей воинской обязанности. Кроме того, были упразднены все национальные воинские части и национальные военные училища.

Благодаря введению 1 сентября 1939 года всеобщей воинской обязанности (со сроком срочной службы в три года) РККА к июню 1941 года насчитывала 303 стрелковых, танковых, моторизованных и кавалерийских дивизии (правда, четверть из них все еще находились в стадии формирования).

Вроде много. Но осмелюсь напомнить, что в апреле 1941 года нумерация вновь сформированных немецких дивизий перемахнула за 700 (702, 704, 707, 708, 709, 710, 711, 712, 713, 714, 715, 716-я, 717, 718, 719-я пехотные дивизии). Желающие могут полистать историю вермахта.

Серьезнейшей проблемой для быстрорастущей Красной Армии была катастрофическая нехватка комсостава. И то правда — откуда ему взяться? Царских офицеров озверевшая солдатня всю Гражданскую войну безжалостно расстреливала, своих, самодельных, было мало (да и качество их подготовки хромало изрядно).

Призвать на действительную службу солдат — дело нехитрое. Объявил закон, забрил лбы соответствующему контингенту — и готово дело, солдат в казармах с избытком, как сельдей в бочке.

А где на них напастись офицеров?

Ведь РККА — это не рейхсвер фон Секта, где каждый рядовой готовился быть унтером, каждый унтер был готовым ротным командиром, а каждый ротный без всяких проблем принимал полк. В РККА дела обстояли гораздо хуже — там командира учебного батальона майора М. П. Петрова ставили командовать 17-м механизированным корпусом, а преподавателя военной академии

генерала Голубева назначали командующим 10-й армией, и никого это не удивляло. Командующий авиацией Западного особого военного округа генерал Копец за три с половиной года сделал блестящую карьеру — от старшего лейтенанта до генерал-майора. Хорошо хоть, провалив порученное дело, нашел в себе мужество застрелиться и не участвовал в качестве подсудимого в позорном судилище над командованием Западного фронта.

Поэтому воспетая Резуном предвоенная мощь Красной Армии была весьма и весьма сомнительной — хоть «железа» в ее рядах с каждым днем прибывало все больше, а в казармах койки для солдат приходилось ставить в три яруса, реальной боевой силой она не являлась. Потому что, как говорил один британский адмирал, «тысяча кораблей и миллион моряков — это еще не флот».

Сталин перед войной почти успел очистить армию от троцкистов в военной форме, больных идеей Мировой революции и ради торжества пролетарского интернационализма готовых поджечь весь мир с четырех концов.

Но Сталин перед войной не успел создать офицерский корпус, смыслом деятельности для которого было бы соблюдение национальных интересов своей Родины. Иными словами — имперский офицерский корпус. Который создавался уже во время войны, тяжело, долго и кроваво.

И кроме того, хотя вооружения у Красной Армии становилось все больше и больше, в его качественном составе зияли серьезные прорехи.

К весне 1941 года в РККА насчитывалось 67 тысяч орудий и минометов (не считая 24 тысяч 50-мм минометов, бывших огневым средством пехотных рот и к артиллерии отношения не имевшим). Серьезные проблемы, однако, были с зенитной артиллерией — вместо 4900 положенных по штату 37-мм зенитных автоматических пушек в войсках их насчитывалось всего 1382 штуки. Тогда этому никто особого значения не придавал. А зря…

В 1940 году промышленность выпустила 15 тысяч противотанковых ружей, но, к сожалению, войска так и не начали ими оснащаться — в июне сорок первого эти ружья, как правило, лежали на дивизионных складах боепитания в заводской смазке. Как в Войске Польском…

К лету 1941 года в войска поступили 100 тысяч пистолетов-пулеметов ППШ — хотя к этому времени вермахт уже имел на вооружении более полумиллиона единиц подобного оружия.

Все же, несмотря на какие-то несущественные, на первый взгляд, промахи, делалось все, что необходимо. Но это только на первый взгляд…

На самом деле не имело особого значения, сколько пушек, танков и самолетов смогут выпустить советские заводы до роковой даты. Гораздо важнее для Сталина было знать ответ на один-единственный вопрос — готовы ли будут советские солдаты сражаться и умирать в будущей войне?

Ответ прозвучал 22 июня. И он был, увы, отрицательным…

А советские байки о вопиющем превосходстве немцев в технике, из-за которого мы добежали до предместий Москвы, пусть останутся на совести советских историков. Потому что этого превосходства попросту НЕ БЫЛО. Вообще!

Равно и байки Резуна о том, как мы готовились внезапно нанести удар в спину Германии, пусть останутся байками для ностальгирующих дураков. Ну почему никто из яростных поклонников резуновской «доктрины» не задумывается над элементарной подтасовкой Резуна, над его основополагающей подтасовкой — о «втором» фронте, который якобы готовился открыть против Гитлера Сталин?!

Какой, к дьяволу, мог быть внезапный сокрушительный удар Советского Союза в спину Германии? Какой, скажите мне на милость, летом сорок первого года мог быть немецкий фронт на западе? Немецкие танки в июне сорокового остановились у береговой черты Атлантического океана — на Европейском континенте у Германии НЕ ОСТАЛОСЬ ВРАГОВ! Хотя бы кто-нибудь задумался над этим?

На восточных границах Рейха с декабря сорокового года начали концентрироваться германские части. Которые, по Резуну, должны были уйти в Британию и в Африку, а на Европейском континенте должны были остаться лишь «полк личной охраны Гитлера, военные училища и охрана концлагерей», вместо этого против Красной Армии сконцентрировалось сто девяносто дивизий врага — отмобилизованных, подготовленных, оснащенных, БОЕГОТОВЫХ дивизий!

К июню сорок первого в германском приграничье ступить было негде — под каждым кустом стоял или танк, или пушка, или дрых взвод пехоты. О каком внезапном неожиданном нападении в спину Германии твердит Резун? Что за дикий бред? В Восточной Пруссии, в Генерал-губернаторстве скопилось чуть ли не девять десятых всех немецких войск — это им (по Резуну — находящимся в Британии и в Африке) в спину готовился ударить Сталин?

Какие планы Красной Армии на вторжение в Германию? В Первую мировую войну русская армия начала наступление в Восточной Пруссии против ландверных (ополченских) дивизий — и с треском проиграла. А теперь против Красной Армии стоит ВЕСЬ ВЕРМАХТ — и мы собираемся на него напасть? Возможно ли для мало-мальски ответственного советского командира даже подумать об этом?

Хотя бы потому, что во всех учебниках стратегии нормальное соотношение сил при наступлении — один к трем. Оно было?

Если мы посчитаем все советские танки (в том числе пять с половиной тысяч фактически бесполезных плавающих пулеметных танков и танкеток), то такого соотношения, наверное, добьемся. Может быть, на бумаге оно будет даже один к четырем. Да что там, Резун считает один к пяти! Ну и что?
Tags: XX век, cccp, Германия, Германия и мир, война, фальсификация истории
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments