lady_dalet (lady_dalet) wrote,
lady_dalet
lady_dalet

Categories:

Александр Усовский. Как Черчилль развязал Вторую Мировую. Главный виновник войны - 11.

Все эти варианты паллиативны — они не приводят к конечной победе.

К конечной победе над врагом Германию может привести лишь РАСШИРЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО БАЗИСА ВОЙНЫ. Иными словами — вовлечение в англо-германское противостояние новой ресурсной составляющей, напрочь перечеркивающей доселе непререкаемое материальное превосходство англосаксов.

Осенью 1940 года Германии нужен был выход из патовой ситуации.

Он был.

Была страна, обладавшая колоссальными природными ресурсами, неограниченными людскими резервами, гигантскими запасами нефти и цветных металлов, способная выдержать ТРИ такие войны, в которой сейчас погрязла Германия.

Этой страной был Советский Союз.

«Цель операции должна состоять в уничтожении русских вооруженных сил, в захвате важнейших экономических центров и разрушении остальных промышленных центров, прежде всего в районе Екатеринбурга; кроме того, необходимо овладеть районом Баку».

Фюрер в своих заметках к наброскам плана «Барбаросса» ничего не пишет об уничтожении Советской власти и «освобождении» русских из-под власти большевиков — его это не интересует. Его интересуют промышленные центры и нефть Баку.

Что интересно — предварительный набросок будущего плана «Барбаросса» Гитлер поручает разработать своему штабу во главе с Браухичем еще 22 июля 1940 года — он понимает, что без этого шага Германия обречена на поражение.

Безусловно, война с СССР была для Гитлера крайней мерой — ему казалось более разумным все же как-то договориться с русскими. Но эта последняя попытка втянуть Россию в орбиту немецкой политики закончилась полным крахом.

12 ноября в Берлин с визитом прибыл Молотов. Как писал Типпельскирх, «в свете последующих событий представляется неясным, ожидал ли Гитлер от этого визита укрепления русско-германских отношений или же переговоры с Молотовым были ему нужны скорее для того, чтобы усилить его внутреннее убеждение в необходимости искать в 1941 г. конфликта с Советским Союзом.

Даже неожиданная уступчивость Советского Союза создала у Гитлера впечатление, что он имеет дело с партнером, отступившим перед германской мощью. Но если целью германской политики действительно было «добиться согласования интересов и отвлечь русских на восток», как Гитлер через несколько дней после визита охарактеризовал цель этой встречи, то она принесла малоутешительные результаты.

Молотов оказался крайне упорным и трудным партнером для переговоров, который не скрывал своего скептического отношения к надеждам Германии на победу. Участие Советского Союза в пакте трех держав Молотов считал принципиально возможным. Но для русских значительно важнее, чем эти планы распределения мира, было прийти к соглашению с Германией относительно конкретных и непосредственных целей советской внешней политики.

Молотов заявил, что Советский Союз имеет претензии к Финляндии, которые не были удовлетворены мирным договором, заключенным в марте 1940 г.

С Болгарией русские стремились иметь выгодные для себя отношения, подобно недавно установленным между Германией и Румынией, то есть хотели отправить военную миссию в Софию и заключить пакт о взаимной помощи.

С Турцией Советский Союз желал без вмешательства третьей страны достигнуть соглашения в вопросе о Дарданеллах, разрешение которого, по мнению русских, должно было заключаться в создании сухопутных и авиационных баз в морских проливах.

Наконец, Молотов проявил живой интерес к Греции, Румынии и Югославии и дал понять, что Советский Союз считает отнюдь не желательным длительное утверждение Германии на Балканах.

Ему возразили, что в связи с расширением войны Германия невольно вошла в этот район, в котором она в мирное время будет иметь только экономические интересы. Планы русских в отношении Финляндии Гитлер отклонил как недопустимые, так как их осуществление могло бы вызвать вмешательство западных держав, а он стремился избегать всяких конфликтов в районе Балтийского моря. Предоставление русских гарантий Болгарии должно будет зависеть от ее согласия, о котором ему ничего неизвестно.

Двухдневные переговоры не закончились открытым разладом, но и не принесли положительных результатов. 26 ноября русские обычным дипломатическим путем направили ноту, в которой ссылались на берлинские переговоры и уточняли высказывания Молотова относительно Болгарии, Финляндии и Дарданелл. В Берлине не торопились с рассмотрением этой ноты, и она так и осталась без ответа. Очевидно, визит Молотова только усилил в Гитлере убеждение в том, что русские будут переходить от одного требования к другому и не склонны дать себя «отвлечь на восток».

Таким образом, последняя попытка нацистского руководства обеспечить себя советскими ресурсами путем политической договоренности рухнула окончательно и бесповоротно. СССР в лице В. М. Молотова не посчитал возможным для себя стать «младшим партнером» гитлеровского Рейха, у него были свои, отличные от немецких, планы европейского переустройства. Которые кардинально расходились с такими же планами немцев.

И в декабре 1940 года Гитлер принимает окончательное решение — ключом к миру, козырным тузом на будущих переговорах с англо-американцами будут ресурсы Советского Союза, которые вермахт вооруженной рукой отнимет у коммунистического режима, правящего в этой стране.

Фюрер не питал иллюзий насчет боеспособности Красной Армии. Его концепция, по которой все зло мира — от евреев, предполагала, что власть в СССР, захваченная в октябре семнадцатого года этим народом, при всей ее видимой прочности — эфемерна. Разрушение нации путем дискредитации ее исконных институтов, навязывание чуждой идеологии, атомизация общества, всеобщая ненависть и подозрительность, безостановочные поиски «врагов народа» изнутри разрушили советское общество. И дело вермахта — подтолкнуть крушение большевистского «колосса на глиняных ногах».

Повторяю, Гитлер в декабре 1940 года НЕ ПЛАНИРОВАЛ разрушения политической системы СССР и порабощения Советского Союза. Для примера — его же директива Браухичу уже 21 августа 1941 года, в разгар победного наступления вермахта:

«Соображения главнокомандования сухопутных войск относительно дальнейшего ведения операций на востоке от 18 августа не согласуется с моими планами. Приказываю:

1. Главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа». Как говорится, конец цитаты.

Гитлеру надо торопиться. Он не знает, когда США планируют вступить в войну, — но он знает, что вненациональная финансовая олигархия уже запланировала это вступление. Знает просто потому, что подготовка к будущей войне вошла в Северо-Американской Империи в фазу открытого наращивания военного потенциала, и скрыть это наращивание становится уже невозможно.

Вообще, история вступления США во Вторую мировую войну покрыта такой завесой лжи, дезинформации, неотличимых от правды вымыслов, что разобраться в ней сегодня практически невозможно. Но есть несколько неоспоримых фактов, которые вдребезги разбивают благостную картинку американской версии того, как хорошие парни встали на защиту гонимых и обездоленных во всем мире против плохих парней.

И в первую очередь — это история американского военно-морского флота.

Победу над Японией американцы одержали с помощью подавляющей мощи своих ВМС. Становым хребтом которых явились тяжелые ударные авианосцы типа «Эссекс». В боях против японского флота и баз, начиная с 1943 года, приняло участие четырнадцать этих во всех отношениях выдающихся боевых кораблей.

Так вот, первый из них, СV-9 «Эссекс», был запланирован к постройке американским конгрессом еще до начала Второй мировой войны, 31 января 1939 года. На основании акта Винсона — Трэммела, принятого конгрессом в марте 1938 года и узаконивающего рост американского военного флота на 20 %.

В мае 1940 года, в дни разгрома Франции, Конгресс принимает решение о постройке еще трех авианосцев этого типа — «Бонн Ом Ричард» (позже ставший «Йорктауном»), «Интрепид» и «Хорнет». А в августе 1940 года, в разгар «Битвы за Англию», «путевку в жизнь» получают еще семь кораблей этого типа — «Франклин», «Тикондерога», «Рэндольф», «Лексингтон», «Банкер Хилл», «Уосп», «Хэнкок».

Что бросается в глаза? Подавляющее число авианосцев типа «Эссекс» (11 из 14), принявших участие во Второй мировой войне, заложены ЕЩЕ ДО ВСТУПЛЕНИЯ США В ЭТУ ВОЙНУ! Самая большая в истории человечества серия крупных ударных боевых кораблей, самых мощных кораблей своего времени, была заложена НЕВОЮЮЩИМ государством, формально находящимся в состоянии нейтралитета, задолго до вступления этого государства в бой!

Но и это еще не самое интересное.

Авианосцы стали главной ударной силой флотов уже в ходе войны. До ее начала адмиралы были убеждены, что становой хребет любого военного флота — это линейные корабли. И поэтому американский конгресс (по наводке своих адмиралов) в 1937–1940 годах дал «добро» на постройку двенадцати НОВЫХ линейных кораблей.

Это — вдобавок к тем пятнадцати, что уже находились в строю («Арканзас», «Нью-Йорк», «Техас», «Пенсильвания», «Аризона», «Невада», «Оклахома», «Нью-Мексико», «Миссисипи», «Айдахо», «Теннеси», «Калифорния», «Колорадо», «Мэриленд», «Вест Вирджиния»). В своем подавляющем большинстве — вполне современным, хорошо вооруженным и бронированным кораблям.

Так вот. ВСЕ новые линкоры — «Северная Каролина», «Вашингтон», «Южная Дакота», «Индиана», «Массачусетс», «Алабама», «Нью-Джерси», «Миссури», «Висконсин», «Айова», «Иллинойс» и «Кентукки» — были заложены до вступления США в войну!

Почти все новые ударные авианосцы и ВСЕ новые линейные корабли заложены на американских верфях задолго до выхода в море соединения адмирала Нагумо!

Японцы за время войны ввели в строй два линкора вдобавок к тем десяти, что имелись в их флоте на 1941 год (правда, самых мощных в мире гиганта «Ямато» и «Муссаси»), немцы — тоже два («Бисмарк», не проживший и года, и «Тирпиц», всю войну отсиживавшийся в норвежских фиордах). И ВСЕ!

У «кровожадных агрессоров» едва хватило силенок на ввод в строй четырех линкоров — против пятнадцати линейных кораблей, введенных в строй за время войны англо-американцами (Великобритания — пять линкоров типа «Кинг Георг V», два последних линкора типа «Айова», «Иллинойс» и «Кентукки», американцы не стали достраивать). И те и другие заложили эти корабли ДО НАЧАЛА ВОЙНЫ — так кто же на самом деле планировал развязать Вторую мировую?

А уж по авианосцам, заложенным и введенным в строй уже во время войны, разница между сражающимися блоками — вообще бешеная. Японцы ввели в строй за время войны едва десяток авианосцев — всяких разных. Немцы не достроили даже один «Граф Цеппелин». А вот их враги эти самые авианосцы строили чуть ли не на конвейере, и если англичане ввели в строй пять тяжелых ударных и несколько эскортных авианосцев, то американцы, вдобавок к заложенным до

войны и в самом ее начале «эссексам», показали, что это значит — кораблестроение по-американски. 9 легких авианосцев типа «Индепенденс» («Индепенденс», «Принстон», «Белли Вуд», «Каупенс», «Монтеррей», «Кэбот», «Ленгли», «Батаан», «Сан Хасинто»), несущих по 45 самолетов, а в варианте авиатранспорта — вдвое больше. 50 эскортных авианосцев типа «Касабланка» (27 самолетов, по девять истребителей, торпедоносцев и бомбардировщиков). 19 авианосцев типа «Комменсмент Бей» (33 самолета). 21 авианосец типа «Боуг». 24 эскортных авианосца типа «Арчер» специально для Англии, 4 «сэнгамона» и 6 «лонг-айлендов».

Всего — СТО СОРОК СЕМЬ АВИАНОСЦЕВ.

А то, что у Соединенных Штатов перед Второй мировой войной в строю всего 400 танков, — так это ерунда на постном масле. Штаты планировали вступить в битву на стороне «защитников свободы и демократии» году эдак к сорок третьему, когда их заводы будут лепить танки, как кастрюли, многотысячными сериями. Что, кстати, и произошло на самом деле.

Без сомнения, Гитлер знал о военных приготовлениях США. Как и о промышленной мощи «великого защитника мира и прогресса». И вступать с ним в противоборство считал возможным, лишь обеспечив Рейх достаточной экономической базой.

А поскольку «право первого хода» в этом предстоящем противоборстве принадлежало, по его предположениям, Северо-Американской империи (Гитлер не предполагал такой небывалой лихости от японских адмиралов, уже планировавших запредельно рискованную и, к сожалению, блестяще бесполезную атаку Перл-Харбора), ему надлежало спешить. Очень спешить.

Итак, решение принято.

Отныне Советский Союз должен стать ресурсной базой для создания военного равновесия и ключом к миру в Европе. А для этого не хватает одного пустяка — Советский Союз еще нужно ПОБЕДИТЬ…

Надо сказать, что о неизбежном вовлечении своей страны в мировую войну руководство СССР, безусловно, знало (тот же план «Барбаросса», по свидетельству генерала Голикова, лежал на столе у Сталина уже в апреле 1941 года — разумеется, в виде отрывков). Знало — и готовилось. Поэтому подготовка к предстоящей войне началась в Советском Союзе всерьез, и не только в области вооружений и техники.

Сталин полагал, что гарантией успешного исхода будущих сражений будет не только и не столько изобилие оружия и многолюдство людей в военной форме. С оружием-то как раз все было в порядке — оружие мы начали производить в гигантских масштабах.

Главной проблемой РККА стало вопиющее несоответствие двадцать лет подряд пропагандируемой военной доктрины реалиям разразившейся на континенте войны.

Военная доктрина государства является производной ее социально-политического строя, государственной идеологии и национального менталитета. Двадцать лет подряд военная доктрина Советского Союза исходила из примата необходимости раздувания пожара мировой революции во всех странах на всех континентах любой ценой, вплоть до гибели в ходе этой революции Советского государства.

Такого понятия, как «национальные интересы СССР», в военной доктрине «первого в мире пролетарского государства» не было в принципе — были лишь «интересы всемирного пролетарского дела».

Военная доктрина РККА вплоть до 1939 года исходила из того, что война будущего будет сугубо классовой — на нас нападут империалисты (либо мы, если будем достаточно сильны, нападем на империалистов), а рабочий класс этих вражеских государств нам неизбежно будет братом и другом. Рабочие и крестьяне буржуазных государств, насильно мобилизованные и одетые в военную форму, лишь увидев на горизонте алый стяг армий первого в мире пролетарского государства, тут же побросают винтовки, а еще лучше — немедленно учинят у себя социалистические революции.

Дело же Красной Армии — этим революциям в меру своих сил помочь. И победа — в кармане! Соответствующее художественное оформление этой доктрины деятельно разрабатывалось советскими художниками, композиторами и писателями. Например, в книжонке Ник. Шпанова «Первый удар» немецкие рабочие под советскими бомбами истово поют «Интернационал», ожидая долгожданного освобождения с востока. И подобный бред являлся становым хребтом советской идеологии!

Первый крах эта доктрина, только родившись, уже потерпела в Польше, в 1920 году. Польские рабочие и крестьяне в военной форме ну никак не хотели бросать винтовки и братски приветствовать РККА — вместо этого они устроили ордам Тухачевского «чудо на Висле».

Кстати — в отличие от большинства «кремлевских мечтателей», Сталин вполне трезво представлял значение национального фактора и не строил никаких иллюзий насчет «классовой солидарности польских трудящихся». Оценивая в конце мая перспективы Польской кампании, Сталин писал в «Правде»:

«…Тыл польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и стойкость. Его преобладающее настроение — «чувство отчизны», передается по многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и твердость. Отсюда стойкость польских войск. Конечно, тыл Польши не однороден… в классовом отношении, но классовые конфликты еще не достигли такой силы, чтобы прорвать чувство национального единства» (Сталин И. В. Сочинения. Т. 4. С. 323–324).

Как в воду глядел — именно благодаря «польскому патриотизму» «пролетарская военная доктрина» и потерпела свое первое фиаско.

Ладно, тот провал списали на слабость Советской власти. Мол, поляки еще не понимали тех льгот и преференций, что несет «простому народу» народная власть, еще были в угаре установления своего Польского государства. И вообще, это были «белополяки», а до настоящих, пролетарских, поляков Красная Армия так и не добралась — посему и военная катастрофа.

А вот если бы дошли до пролетарского города Лодзь — то красноармейцы немедля были бы встречены кисельными реками с молочными берегами. Так успокаивали себя проигравшие с треском эту войну Тухачевский со товарищи, наркомвоенмор Троцкий и все интернационал-большевистское руководство СССР. И, успокоив себя, продолжили совершенствовать планы классовой войны будущего.

На протяжении двух десятков лет советская военная доктрина упорно вбивала в мозги своих офицеров и солдат: будущая война будет войной классов, будущая война будет войной пролетариата, вооруженного марксизмом, с буржуазно-империалистическими хищниками, с их прогнившими «демократическими» ценностями. Наше дело — донести знамя освобождения до народных масс, дальше народные массы сами свергнут своих кровопийц.

Второй (и уже гораздо более серьезный) провал доктрина установления всемирной пролетарской республики потерпела в Испании в конце тридцатых годов. Причем с изрядным грохотом. Националистическая идеология мятежников, опирающаяся на традиционные базовые этно-социальные и этно-конфессиональные ценности, оказалась жизнеспособнее идеологии пролетарского дела и мировой революции. И смогла принести им победу — советское же руководство впервые заставив всерьез задуматься об опасной неустойчивости идеологического базиса «первого в мире пролетарского государства».

И хотя желающих оправдать наше поражение в испанской войне и тут нашлось с лихвой — далеко, испанские коммунисты недостаточно боевиты, массы темны и безнадежно погрязли в католицизме, еще много всего разного, — но у Сталина уже зародилось естественное недоверие к военачальникам, продолжающим тупо держаться за уже безнадежно дискредитировавшую себя доктрину.

Но ведь на идее грядущего торжества мировой революции строилась вся советская идеологическая работа! И ладно бы только идеология — на ней базировалась наша военная доктрина! А раз базовая идея этой доктрины, очевидно, обанкротилась — стало быть, фальшивы и безнадежно оторваны от жизни и концепции, заложенные в соответствующие военные планы.

Иными словами — предстоящая война будет не такой, какой ее запланировали интернационал-большевистские теоретики из черты оседлости, волею злого рока вдруг в одночасье ставшие вождями России. Война будет другой — она будет не войной классов, а войной наций, которые станут сражаться за алтари и очаги, а не за мифические классовые интересы. К такой войне Красная Армия в 1939 году оказалась катастрофически не готова…

Продолжение следует.
Tags: XX век, Америка, Англия, Германия, Германия и мир, Гитлер, война, фальсификация истории
Subscribe

  • Мысли агента Джесси. Военный переворот.

    Возможно, пандемия не планировалась, но использовалась как инструмент, а военный переворот или захват власти на местах по всему миру произошёл по…

  • Фантазия и реальность. А что? 🤔😉

    Одну простую сказку А может и не сказку, А может не простую Хочу вам рассказать Ее мы знаем с детства, а может и не с детства а может и не знаем.…

  • 😎

    Вышло предупреждение политикам от хакеров. Многие уже не верят, что есть способы остановить весь Wahnsinn происходящий в стране. Вообще-то поздновато…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments