lady_dalet (lady_dalet) wrote,
lady_dalet
lady_dalet

Category:

Леонардо да Винчи и Братство Сиона - C ИОaНом!

Bзятo у elsa_lorraine


Для Братства культ Черной Мадонны является центральным. Члены Братства выделили одну из них, находящуюся поблизости от Авиньона, для особого поклонения. Эта Мадонна известна как «Нотр Дам де Люмьер»[97]. Для них сомнений в реальной значимости Черных Мадонн не возникает. Пьер Плантар де Сен-Клер недвусмысленно пишет: «Черная Мадонна — это Исида, и имя ей Нотр Дам де Люмьер»[98].

Но нет ли здесь некоторого расхождения по поводу возможной связи между Исидой/Черной Мадонной и пристрастием Братства к роду Меровингов?

Плантар де Сент-Клер объясняет связь между Братством и Черными Мадоннами тем, что поклонение им началось по инициативе Меровингов. Даже отбросив в сторону свое неверие в реальность существования рода, такое объяснение плохо вяжется с претензией на родословную Меровингов, начало которой положили евреи из колена Давидова.

Бегг отмечает и другое расхождение: в то время как поклонение членов Братства Исиде сейчас можно рассматривать как попытку найти корни Братства в римских временах и ранее, женщины-богини, которым молились в Галлии, были представлены в основном Дианой и Кибелой, но не Исидой. Плантар де Сен-Клер настаивает, что Братство особо связано именно с Исидой — но почему? Бегг предполагает, что это намек на какую-то важную связь с Египтом[99].

Если и есть легендарная фигура, через которую можно найти ответ на эту загадку или представляющая собой мостик между языческой и христианской традициями, которые сошлись вместе в культе Черной Мадонны, то это только Мария Магдалина.

Мы видели, как она важна для Братства, которое воспринимает Черную Мадонну как Исиду. Мы видим, насколько важна она для Братства, которое Черных Мадонн считает Исидами. Но почему знаменитая христианская кающаяся святая ассоциируется с древними языческими местами поклонения?

Один след можно найти в Песне Песней. Считается, что их автор царь Соломон, написавший стихи в честь роскошных прелестей царицы Савской. Как ни странно, одно из этих стихотворений читается в католических церквях в день, посвященный Марии Магдалине. В нем говорится (Песнь Песней 3:1-4):

- На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его.

- Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я и не нашла его.

- Встретили меня стражи, обходящие город: «Не видели ли вы того, которого любит душа моя?»

- Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него и не отпустила его, доколе не привела в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей.

С самых первых христианских времен Песнь Песней ассоциировали с Марией Магдалиной[100]. В данном случае, возможно, в стихах содержится некий намек, поскольку женщина говорит «Я черна, но красива», что представляется еще одним связующим звеном с культом Черной Мадонны[101] и, если верить в этом отношении Братству, то и с египетской богиней Исидой.

Наша поездка в Прованс показала, что за легендами о Марии Магдалине в этом районе стоит нечто принципиально важное, позволила заглянуть в нечто древнее, значительно большее, хорошо организованное — может быть, в более темное.

По мере нашего продвижения по ее следам мы начали вскрывать слой за слоем эзотерические ассоциации, многие из которых уходили в глубь веков. Где бы ни была Магдалина, тут же обычно оказывалась и Черная Мадонна, где бы ни был ее культ, оказывалось, что раньше здесь было языческое капище.

Другая нить этой паутины соединяла женский триумвират с Братством Сиона и — необъяснимо! — с поклонением тамплиеров Иоанну Крестителю.

На ранних стадиях своего расследования мы осознали, что такая связь существует, но смысл ее понять не могли. Иногда нам казалось, что и не поймем никогда. Но по мере дальнейшего исследования явно несочетаемые факты, легенды и персонажи начали занимать свое место в общей картине — и начала складываться картина, которой мог бы гордиться сам Леонардо.



Недавно Кристофер Найт и Роберт Ломас в своей книге «Ключ Хирама» выдвинули предположение, что тамплиеры искали и нашли ковчег с манускриптами, имеющими тот же источник, что и Свитки Мертвого моря. Однако, как ни привлекательно это предположение, доказательств авторы не представили, и, как мы увидим, вся тема, связанная с источником Свитков Мертвого моря, насыщена недоразумениями и мифами. Но имеются доказательства того, что тамплиеры искали у арабов и всех других новые знания во время своих путешествий.

Для нас наиболее увлекательной вещью в отношении тамплиеров было необычно сильное поклонение Иоанну Крестителю, который, видимо, был гораздо более важным для них сравнительно с обычными покровительствующими святыми. Братство Сиона — когда-то, как заявляют, неотделимое от тамплиеров — называет своих Великих Магистров Иоаннитами, возможно, из особого почтения к этому святому.

Однако установить причину особого отношения тамплиеров по обычным стандартным историям практически невозможно: тамплиеры обычно ссылались на то, что Иоанн был учителем Иисуса. Некоторые предполагают, что отрубленная глава, которой, по слухам, они молились, была головой самого Иоанна Крестителя[140], но культ такого рода требует, чтобы в любом случае тамплиеры были бы совершенно иными людьми, а не достаточно простодушными христианскими рыцарями.

Даже в их внешне ортодоксальной символике спрятаны намеки на Иоанна. Например, у них одним из наиболее важных символов был Агнец Божий. Большинство христиан считает, что это относится к Иисусу. Креститель недвусмысленно сказал «Се Агнец Божий», но во многих районах, в частности на западе Англии, этот символ считается обозначением самого Иоанна, и тамплиеры, видимо, использовали его именно в таком значении.

Символ Агнец Божий был выгравирован на одной из их официальных печатей, которая, в частности, была характерна для отделений Ордена на юге Франции.

Доказательство того, что поклонение Иоанну Крестителю было для тамплиеров не просто данью покровителю, но скрывало в себе нечто более серьезное, можно найти в работе ученого священника Ламберта де Сент-Омера.

Ламберт был компаньоном одного из рыцарей-основателей Ордена, второго по рангу после Гуго Пайенского Годфрида де Сент-Омерского. В книге «Ключ Хирама» Кристофер Найт и Роберт Ломас воспроизвели иллюстрацию из труда Ламберта, где изображен «Небесный Иерусалим», и заметили при этом:

«...изображение отчетливо показывает, что основателем (небесного Иерусалима) является Иоанн Креститель. В этом, так называемом христианском документе Иисус вообще не упоминается»[141].

Как и в символизме картин Леонардо, Иоанн Креститель выступает как фигура важная сама по себе, а не просто в роли Предтечи Иисуса.

Спустя два года после массовых арестов, когда рыцарей все еще судили, каталонский провидец, занимавшийся оккультизмом, Раймон Лалл (1232—1316), ранее бывший непоколебимым сторонником Ордена, писал, что суды представляют собой угрозу «лодке святого Петра», добавляя при этом:

«Среди многих христианских секретов, быть может, есть такой, что вызовет неслыханное разоблачение, такое же, как возникло в случае тамплиеров... такой очевидный публичный позор может сам по себе опрокинуть лодку святого Петра[142]».

Лалл, по всей видимости, говорил не только об опасностях для Церкви, связанных с разоблачением тамплиеров, но и о других секретах равной сокрушительной силы. Видимо, он согласился с обвинениями в адрес Ордена, хотя в данный момент было бы недальновидным сомневаться в них.

Можно ли найти в Лангедоке, бывшем когда-то домом для самого большого количества тамплиеров в Европе, правду об Ордене? Даже по прошествии столь долгого времени в этом районе жива очень долгая память и здоровый скептицизм по отношению к общепринятым воззрениям.

Итак, катары и тамплиеры процветали здесь в одно и то же время, но, принимая на веру их ценности, эти две весьма влиятельные группы, по всей вероятности, находились на противоположных сторонах.

Конечно, символ тамплиеров — красный крест на белом поле — считается чистым символом крестового похода. Но есть много признаков, указывающих на то, что тамплиеры были если не активными сторонниками катаров, то по меньшей мере симпатизировали «еретикам» в горах.

Неоспорим бросающийся в глаза факт: тамплиеров в альбигойском крестовом походе не было. Следует признать, что интересы рыцарей в это время были связаны с далекой Святой Землей, и многие из них происходили из тех же семей, которые дали и катаров, но ни одно из этих обстоятельств не объясняет их полную незаинтересованность в ловле катаров.

Но каковы были подлинные интересы тамплиеров и мотивы, определявшие их деятельность? Были это простые воины-монахи, какими притворялись, или же было тайное оккультное измерение в их планах?

Традиционная академическая наука считает «чепухой» «оккультную» составляющую в идеологии тамплиеров: историки заявляют, что они были всего лишь воинами-монахами, какими себя и выставляли, что любое предположение об их связи с чем-то эзотерическим есть результат слишком богатого воображения или недобросовестных исследований.

Поскольку все в этом мнении единодушны, историки, интересующиеся этой стороной деятельности Ордена, не осмеливаются говорить об этом открыто, боясь испортить свою репутацию (и потерять академические гранты). Поэтому такими исследованиями не занимаются, а если и занимаются, то результаты не публикуют. (Есть несколько уважаемых историков, которые в частных беседах признают эзотерическую составляющую деятельности тамплиеров достаточно важной, но никогда не говорят об этом публично.)

В результате такого отношения некоторые важные места, связанные с тамплиерами, остались неизученными. Как мы выяснили, регионом, который пострадал больше других от этого обстоятельства, оказался тот самый, что представляет для нас наибольший интерес, — Лангедок-Руссильон.

Вне Святой Земли эти места были родиной тамплиеров — около 30% всех европейских крепостей и форпостов тамплиеров находились в этом небольшом районе. Но археологических работ здесь почти не проводилось, и некоторые ключевые места не исследовались никогда.

К счастью, пренебрежение этой тематикой со стороны официальной науки было компенсировано многими частными изысканиями людей, проявлявших страстный интерес к таинственным рыцарям. Кроме того, многие местные жители считали своим долгом охранять и защищать старые места пребывания тамплиеров.

Имеются несколько «любительских» (не финансируемых, а не любительских в смысле непрофессионализма) исследовательских центров, таких как Центр по изучению и исследованию Ордена тамплиеров, которые посрамили академиков. Открытия этих энтузиастов, как археологические, так и связанные с документами тамплиеров, сохранившимися в местных архивах, весьма впечатляющие, особенно с учетом полного отсутствия финансирования и равнодушной апатией архивариусов и профессиональных историков.

Одной из таких групп является Абраксас, действующая под руководством двух эмигрантов, англичан по имени Николь Дейв и Тексан Чарльз Байватер в курортном городе Ренн-ле-Бейн. Их исследования вместе с работой сети таких же групп привели к солидным, документированным открытиям, которые позволили в буквальном смысле переписать историю тамплиеров. В борьбе против абсолютной апатии официальной науки, с одной стороны, и чрезмерного энтузиазма местных охотников за сокровищами — с другой, Николь и Чарльз нашли главные места тамплиеров, которых никогда не касалась лопатка археологов. Большинство их работ еще ждут публикации, хотя они собираются это сделать в ближайшее время.

Поэтому в поисках материалов о тамплиерах в этом еретическом центре Лангедока-Руссильона мы отправились не к академикам, но к Чарльзу и Николь.

Сидя в гостиной Чарльза в его квартире на главной (и практически единственной) улице Ренн-ле-Бейн, мы начали разговор с ним и Николь с расспросов о возможной связи между тамплиерами и катарами. Они ответили, что между этими двумя группами была очевидная связь и не только через родственные отношения семей, которую просмотрели историки: например, даже в разгар крестового похода тамплиеры укрывали у себя беглых катаров, и есть документальные доказательства их помощи рыцарям, активно сражавшимся на стороне катаров против крестоносцев.

Как сказала Николь:

«Следует всего лишь сопоставить фамилии катаров, перечисленные в документах инквизиции, с фамилиями тамплиеров того же периода, чтобы обнаружить, что они одни и те же. Особо следует отметить, что в некоторых домах тамплиеров проживали катары и даже были похоронены на освященной земле.»

Достаточно циничные исследователи предположили, что это происходило в порядке обмена собственностью и товарами на членство в Ордене Тамплиеров. На самом деле мы знаем о катарах, которые стали тамплиерами после того, как они полностью лишились собственности: им не только предоставляли кров, но они и умирали и их хоронили. Позднее тамплиеры делали все, что было в их силах, для катарских семейств или их потомков, чтобы вернуть их земли прежним владельцам[143].

Чарльз продолжал:

«В одном из районов тамплиеры даже позволили вести активные действия со своей территории. Катарские воины вступали в бой, а затем возвращались во владения тамплиеров. Это легко подтвердить документально».

Мы считаем исключительно важным тот факт, что при многочисленных, явно надуманных обвинениях против тамплиеров одно никогда не было им предъявлено — их тесная связь с такими еретиками, как катары.

Инквизиция была отлично осведомлена об этом, что доказывается тем, что они выкапывали тела катаров, погребенные на землях тамплиеров, для последующего сжигания их в назидание тем, кто склонен к ереси. Происходило это даже через тридцать лет после окончания крестового похода. (Более того, инквизиторы пытали тамплиеров, поэтому если кто и знал об их связи, то именно они.) Очевидно, что имело место что-то еще, возможно, известное французской короне, но считалось это настолько опасным для публичного знания, что наружу не просочилось ни слова.

При всех наших исследованиях, связанных с тамплиерами, мы испытывали неприятное — и все возрастающее — ощущение, что за всем этим кроется какая-то основная тайна, скрытая под покрывалом официальной истории. Не могли бы тамплиеры и катары сообща владеть каким-то потенциально взрывоопасным знанием? Была ли эта тайна причиной столь хорошо спланированной кампании Филиппа Красивого против тамплиеров?

Не все тамплиеры были уничтожены в ту памятную судьбоносную пятницу, тринадцатого числа. Многим было позволено жить и вернуться в общество под другими именами, а две страны, Шотландия и Португалия, предоставили беглым рыцарям убежище. (В Португалии тамплиеры были позднее известны под названием рыцари Христа.)

Область, примыкающая к Лангедоку, как мы узнали от Чарльза и Николь, была любопытным исключением из общего разгрома. Руссильон, восточная часть этого района, находился под юрисдикцией испанского королевства Арагон, а северная часть, включая Каркассон, принадлежала французскому королю. Руссильонских рыцарей арестовали и судили, но признали невиновными, и когда папа официально распустил Орден, они либо примкнули к другим аналогичным братствам, либо доживали, получая пенсию, на своих землях.

По предположениям некоторых комментаторов[144], тамплиеры пережили попытку их полного уничтожения и существуют даже в наши дни, хотя имеются доказательства того, что они претерпели несколько расколов и действуют в лице нескольких организаций, каждая из которых претендует на прямое происхождение от первого Ордена.

Если тамплиеры скрывали что-то — оцениваемое французским королем столь опасным, что он предпринял против них столь решительные меры, — то чем это могло быть? Так кто кого использовал: папа Филиппа или Филипп папу? С какого угла мы ни анализировали эту историю, не хватало ключевого звена.

Предположим, что это ускользающее от нас звено связано с Братством Сиона. Как уже было сказано, имеются следы какого-то теневого присутствия уже при организации Ордена, и та же самая группа кукловодов (кто бы они ни были), видимо, дергала за ниточки и впоследствии.

Чарльз и Николь нисколько не сомневались в существовании «внутреннего круга» в руководстве тамплиеров, который уже сложился еще до официального возникновения Ордена. Более того, они считают, что сам Орден был создан для того, чтобы этот внутренний круг обрел общественное лицо как раз в то время, когда европейские путешественники получили доступ в Святую Землю.

Наши исследователи пришли к тому же заключению. Как сказал (основываясь на исследованиях Джорджа Каггера) французский писатель Жан Робин:

«Орден Храма состоял из семи «внешних» кругов, посвященных в малые тайны, и из трех «внутренних» в соответствии с посвящением в тайны большие. А «ядром» были те семьдесят тамплиеров, которых «допрашивал» папа Климент V (после арестов 1307 года)[145]».

Пикнетт Линн, Принс Клайв - Леонардо да Винчи и Братство Сиона
Tags: Готфрид Бульонский/Лотарингский, Леонадро да Винчи, Лотарингия, Черная Мадонна, орден иоаннитов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments